Моральный релятивизм

– моральная позиция, согласно которой понятия добра и зла относительны, а критерий нравственности условный. Если цинизм предполагает откровенное пренебрежение ценностями, то  моральный релятивизм ищет оправдание такому пренебрежению во внешних обстоятельствах, в невозможности определить предпочтения или в других целях и ценностях, по отношению к которым все условно и не имеет значения. В любом обществе есть определенный процент моральных релятивистов, однако после начала Российско-украинской войны эта позиция стала широко распространяться среди тех россиян, которые ранее моральный релятивизм считали неприемлемым для себя. Мотивация изменения позиции могла быть разная:

- социальная адаптация – стремление сохранить отношения с близкими, которые имеют противоположные убеждения, приспособиться к требованиям власти, чтобы укрепить свое положение в обществе;

- страх репрессий, причем не только страх за себя, но и за своих близких, друзей, за свою религиозную общину;

- жевание избежать мук совести, безответственность, когда, с одной стороны не хочешь поддерживать войну, а с другой стороны, не хочешь брать ответственность за действия своей страны в Украине;

- неспособность соотнести свои этические или религиозные ценности с тем, что происходит в реальной жизни. В религиозной среде это привело к распространению двоедумства, когда во внутренней религиозной жизни адепт или духовный авторитет придерживается духовных ценностей своей религии, а в социальной жизни занимает позицию, которая полностью противоречит его религии. 

Первый способ обоснования морального релятивизма исходит из невозможности знать истину: «Только Бог знает правду, а мы не можем судить, кто прав, а кто виноват в войне».

Второй способ исходит из того, что добро и зло относительны: «Каждый по-своему прав, мы должны понять Путина».

Третий способ предполагает оправдание зла или отказа защищать добро под видом светлой идеи: «Мы за мир, нужно добиваться, чтобы стороны конфликта договорились, и чтобы не увеличивать страдания от войны, никому нельзя поставлять оружие, даже обороняющимся».

Четвертый способ предполагает распределение вины между всеми участниками событий: «В любом конфликте все виноваты, невиновных нет. Даже если насильник напал на улице на девушку и изнасиловал ее, то виновен не только насильник, но и сама девушка, которая спровоцировала его своим видом». Иначе говоря, вина насильника уменьшается за счет того, что определенная ее часть перекладывается на жертву. Именно по такой логикой моральные релятивисты пытаются распределить вину за войну между Россией и Украиной. 

Пятый способ исходит из позиции эскапизма: «У нас высшая духовная цель, и война не имеет никакого отношения к ней. Пусть демоны с демонами воюют, нас это не касается». Такую точку зрения автор проекта «Духовная материя» Михаил Ташков называл «космичной», уподобляя позицию духовных лидеров, которые полностью сосредоточены на внутренней духовной жизни и игнорируют все вопросы о войне, с пребыванием в космосе.

Распространение морального релятивизма в российской религиозной среде началось с 2014 года, порождая религиозное двоемыслие. Однако это состояние неустойчивое и приводит к противоречию между религиозной верой и социальной позицией. После широкомасштабного вторжения в Украину в 2022 году это противоречие подтолкнуло многих российских религиозных лидеров отказаться от морального релятивизма и перейти на позицию откровенной поддержки зла путем трансляции пророссийских нарративов, оправдывающих войну против Украины.

Зло

– это воплощение в поступке неправильного самоопределения воли на основе отрицания за другим права на существование. Зло вовсе не результат субъективной оценки – для этого используется выражение «то, что плохо». Что плохо для одного, может быть хорошо для другого. Например, одного девушка отвергла, а за другого вышла замуж. Любой наш поступок может кому-то сделать плохо, но это еще не зло. Поступок будет нести зло лишь в том случае, если, он обусловлен отрицанием за другим права на существование. В этом случае зло определяется на основе объективного критерия, не зависящего от субъективной позиции. Объективность зла не означает, что зло обладает собственной сущностью, зло – это характеристика отношения, а не сущности. Природа злодея не является злом, напротив, зло – это отрицание злодеем собственной природы. Если кто-либо приписывает зло самой сущности человека, то рано или поздно начинает поступать исходя из отрицания права человека на существование, а значит сам становится злодеем. В истории существовали доктрины, которые приписывали зло сущности Бога, мира или человека, однако они закономерно приводили к моральной деградации, человеконенавистническим идеологиям и оправданию злодеяний. Большевики приписывали зло социальной природе классовых врагов, нацисты – расовой и биологической природе жертв геноцида. Война России против Украины обосновывается тем, что зло присуще самой природе западной цивилизации, которой противостоит Россия. Часть россиян оправдывает любые преступления России в Украине необходимостью искоренять зло, откровенно отказывая украинцам в праве на существования. Другая часть россиян верит российской пропаганде, полагая, будто Россия защищает украинцев от «нацистов». Однако такие россияне категорически отказываются общаться с украинцами, чтобы не узнать правду. Дело доходит до того, что российские веряне не хотят слушать украинских единоверцев, продолжая верить, будто российская армия пришла их спасать. То есть, отрицание права на существование может проявляться не только во враждебной форме, но и в форме игнорирования, «исключения из сферы собственного существования», когда другой понимается абстрактно. В этом случае люди все равно превращаются в злодеев, даже если никому не желают зла и искренне верят, будто Россия спасает украинцев.

Демоническая картина мира

– такая картина мира, в которой зло понимается как добро, а добро как зло. Картина мира определяет, что возможно, а что невероятно, исключая все невероятное из восприятия мира. Одни и те же факты можно обобщать разными способами, приходя к взаимоисключающим выводам. Картина мира определяет способ обобщения фактов и тем самым упорядочивает восприятие мира. Даже если она совсем фантастическая, человек все равно будет находить ей подтверждение, замечая только то, что ей соответствует. Если для человека критерием истины становится соответствие своей картине мира, переубедить его уже невозможно. В основе демонической картины мира лежит убеждение, что все, что есть в мире, объясняется присутствием врага, которому зло присуще по его природе. Любой добрый поступок по отношению к врагу является злом и наоборот, поэтому любые моральные обязательства или ограничения в отношении его снимаются. Такая позиция приводит к тому, что любая человеческая система ценностей меняется на противоположную. Даже если человек исходит из аморальной позиции, все равно он руководствуется человеческими страстями, выгодой, эгоизмом. Слово «демонический» тут используется не в богословском, а в этическом смысле. Оно означает такую этическую позицию, которая возникает путем формального противопоставления любой человеческой позиции, и по этой причине даже эгоисту представляется иррациональной. Нынешнее российское руководство исходит из картины мира, в которой зло присуще самой природе цивилизованных стран, на сторону которых перешла Украина. Это стало обоснованием агрессии против Украины. Однако действия России в Украине выглядят иррациональными с любой человеческой позиции, ибо не выгодны даже самой российской власти, однако логичны и обоснованы внутри демонической картине мира. Поэтому невозможно взаимопонимание между теми, кто оправдывает нападение России на Украину, и остальными людьми.

Этический демонизм

– позиция, в соответствии с которой зло твориться бескорыстно ради самого зла. Слово «демонизм» подчеркивает, что имеется в виду не человеческая мотивация творить зло, как, например, эгоизм, выгода, негативные эмоции, ошибочные представления и т.д., а какая-то иная, иррациональная и чуждая человеку. Как правило, этический демонизм связан с перевертыванием системы ценностей так, что добро считается злом, а зло – добром.